Первая гибридная война
Василий Пичугин

Тема гибридной войны (особенно после присоединения к России Крыма) стала сверхпопулярной. Тут и футболки с надписями «вежливые люди», и серьезная аналитика по теме. Собственно, под гибридной войной понимают «вид враждебных действий, при котором нападающая сторона не прибегает к классическому военному вторжению, а подавляет своего оппонента, используя сочетание скрытых операций, диверсий, кибервойны, а также оказывая поддержку повстанцам, действующим на территории противника». Хотя сам термин появился в американской военной литературе в начале XXI века, гибридные войны или их элементы военные историки находят аж в античные времена.

После Крыма западные аналитики вовсю изучают «доктрину Герасимова», которая, по их мнению, стала российским вариантом гибридной войны. Ещё в феврале 2013 году начальник Генштаба ВС России генерал армии Валерий Герасимов выступил перед Академией военных наук с докладом о гибридной войне. Именно основные тезисы этого доклада и легли в российский вариант понимания, что такое современная гибридная война. Этот вариант получил название «войны нового поколения».

В этой концепции принято выделять пять ключевых элементов

  • политическое давление — через агентов влияния, пропаганду, информационные операции, компрометирование местных властей и т. п.
  • опосредованное влияние — через организацию кибератак, нарушения работы транспортной инфраструктуры, подготовку и вооружение повстанцев и т.п.
  • военная интервенция — через демонстративное выдвижение своих войск к границам, организацию добровольческих общевойсковых формирований, объединение усилий повстанческих группировок с частями российской армии и т.п.
  • принудительное сдерживание — через агрессивное патрулирование воздушных границ, переброску систем тактического ядерного оружия, манёвры войсками в масштабах театра военных действий или континента и т.п.
  • договорные манипуляции — через жонглирование договорённостями о прекращении огня, внесение раздора в лагерь западных стран с помощью экономических рычагов и т.п.

В открытых источниках принято заявлять о том, что «основные положения концепции «войны нового поколения» основаны на советских наработках в области теории рефлексивного управления». С этим спорить глупо, но обычно никто не говорит об исторических предпосылках возникновения данной концепции. И если читатели могут с упоением разбирать в общем классическую Пелопонесскую войну между Спартой и Афинами и выделять в ней захват Пилоса афинянами (цель удара – поднять против спартанцев восстание рабов-илотов – классический элемент гибридной войны), то в отечественной истории всегда ограничиваются партизанской деятельностью во время войны 1812 года.

На самом деле, в русской истории есть война, которую иначе как гибридной назвать невозможно. И эта война имеет прямое отношение к событиям, разворачивающимся на Украине.

Немного предыстории. Вторая половина XIII- весь XIV век – это золотой век Литовского государства. За это время Литва присоединила и с помощью военных действий, и с помощью удачных междинастических браков громадные территории бывших древнерусских княжеств. В результате появилось крупнейшее европейское государство, где государственным языком был древнерусский язык, четыре пятых населения исповедовало православие, но правящая элита оставалась формально языческой. Литва имела все шансы для того, чтобы объединить все древнерусские земли и стать реальной заменой умирающей Византийской империи (Третьим Римом). Для этого литовская знать должна была выбрать православие. Но, несмотря на то, что многие литовские князья становились православными (достаточно вспомнить святого князя Довмонта Псковского), в конце XIV века большая часть литовской знати сделала свой религиозный выбор в пользу католицизма.

И если до этого с конца XIII века все русско-литовские войны заканчивались либо победой литовцев, либо вничью, то начиная с XV века ситуация изменилась. Литовцы благодаря своему католическому выбору перестали быть объединяющей силой русского мира. Вся идеология Литвы – «мы главные продолжатели Киевской Руси, а московиты – это какое-то недоразумение» - рушилась. Литва теперь оказывалась форпостом католической цивилизации, главной задачей которой в тот момент по отношению к православию было полное подчинение «схизматиков» и возвращение их в лоно католической церкви.

Лучше всех эту ситуацию понял Иван Третий. Поэтому, когда он подчинял Новгород, главным идеологическим обоснованием данной акции было то, что Новгород хотел к себе литовского князя, т.е. «потенциального» католика. Новгород в идеологической компании Ивана Третьего предстал как предатель интересов православия.

После того, как Иван Третий присоединил Новгород, он успешно присоединил к Москве Тверское княжество в 1485 году, а через два года после взятия Казани поставил в зависимость от Москвы Казанское ханство. На очереди оказались русские земли Литовского княжества.

Ещё отец Ивана Третьего Василий Темный и его противник князь Дмитрий Шемяка употребляли титул «Господарь всея Руси». Иван Третий не только внес в этот титул изменение, добавив «Божественной Милостью Господарь» - но и стал добиваться на официальном уровне признания этого со стороны Литвы. Литва понимала, что подобное признание с ее стороны – это подписание себе смертного приговора. Потому что Литва соглашалась бы в этом случае с совершенной законностью, даже более того, Божественным обоснованием московской экспансии в Литовском княжестве.

Иван Третий всегда отличался расчетом в своих политических комбинациях: этот человек умел ждать и все точно рассчитывать. Поэтому после уникальных присоединений ударного десятилетия 1478-1487 годов он знал, что сил на большую войну против Литвы у него нет. Мало того, военно-промышленный потенциал у его противника больше. Говоря самыми простыми словами, Литва была богаче. Тем более, что в это время Литву возглавлял Казимир IV, который одновременно был и королем польским. Но Иван Третий прекрасно знал слабости своего противника, знал, что никакого централизованного управления нет, знал самоуправство польской и литовской шляхты, знал, что многие князья чисто номинально подчиняются центру, и среди русского населения католические симпатии литовской элиты не имеют никакой поддержки. К тому же, он выбрал очень реальную цель для войны – верховские княжества.

 Эти земли находились в верховьях Оки, в XIV веке входили в состав Брянского княжества, и только в начале XV века они попали под власть Литвы, т.е. это были последние русские земли, которые подчинило себе Литовское княжество. А в 1480 году во время нашествия хана Ахмата (стояние на Угре) эти земли ордынцы разорили. Учитывая, что Казимир числился союзником Ахмата, но не пришел на помощь, местные князья, чьи земли оказались разорены, почувствовали себя преданными. Поэтому  можно утверждать, что именно 1480 год оказался переломным для сознания верховских князей. Мощный набег в 1482 году крымского хана на Киев и разорение всех окрестных земель ещё раз убедило элиту большую часть элиты верховских земель, что на Литву надеяться не приходится. Почва была подготовлена, и в эту почву Иван Третий начал сеять свои семена. У историков нет никаких реальных свидетельств о тех переговорах, которые происходили между представителями Москвы и верховскими князьями. Но сомневаться в них не приходится. К тому же сама Литва надеялась на помощь Ивана Третьего в борьбе с турками, а Иван Третий, конечно, подобные надежды поддерживал. Кроме того, Казимир был втянут в борьбу за вакантный венгерский престол, и открывать второй фронт на восточных рубежах он был не намерен.

Как уже было сказано, русско-литовская война 1487-94 годов -  это первая крупная гибридная война, которую провела Россия. Почему эту войну можно назвать гибридной? Прежде всего потому, что войны никто не объявлял. Но если войны никто не объявлял, как можно утверждать, что она началась?

Действительно, 1487 год как начало войны – достаточно условная дата. По сути, это самоуправство историков. Формально же война должна была когда-то начаться, и если никто ее не объявлял, то историки должны были обозначить начало этой войны. В 1487 годв два новосильских князя — Иван Михайлович Воротынский (Перемышльский) и Иван Васильевич Белёвский (каждый из них владел третью в своём княжестве) перешли на службу к Ивану Третьему. И практически сразу, уже будучи в подданстве Ивану Третьему, Воротынские вместе с князьями Одоевскими совершили нападение на Мезецк, чьи местные князья сохраняли верность Казимиру. Именно это событие может хоть как-то потянуть на начало войны. Теперь ее не замечать было невозможно, но парадоксальным образом в то же время это оказалось делать возможным.

Москва, которая подзуживала верховских князей, четко заявляла, что это дела именно этих князей: «Они вольные люди – сами решают, кому подчиняться. Мы к этим проблемам никакого отношения не имеем». Прямое вмешательство Москвы могло наоборот толкнуть верховских князей в более тесные объятья Литвы. Т.е Москва использовала и политическое давление, и опосредованное влияние, и принудительное сдерживание, и договорные манипуляции «супротив» Литвы, но при этом четко заявляла «войны нет».

Но самое удивительное, что эта позиция устраивала какое-то время и Литву. Литва хотела проучить некоторых князей, чтобы в будущем они ценили литовскую помощь, и в то же время (как уже было сказано выше) Литва избегала войны на два фронта – «ей выгодно было войну не видеть».

Известный российский историк Н. Борисов так описал московскую политику: «Ставка была сделана на разжигание междоусобной вражды внутри многочисленного и сварливого семейства «верховских князей». Их давние счеты переплетались со сложными имущественными отношениями». И в результате некоторые князья, которые в начале конфликта были за Литву, все-таки переходили на сторону Москвы.

Со временем не замечать того, что происходило на восточных рубежах Литвы, стало невозможно. И Литва стала довольно вяло предъявлять претензии Москве. На эти претензии Москва спокойно выдвигала оправдания «дескать ничего не знаем», «да мы действуем по старине», «черниговские князья всегда московским подчинялись».

Литва действовала вяло, пока не решила проблему с венгерским троном – сын Казимира в ноябре 1491 года получил венгерскую корону. Было самое время переходить в контрнаступление на Москву. Но человек предполагает, а Бог располагает – в июне следующего года Казимир скончался. Литва и Польша были поделены между другими сыновьями Казимира Яном Ольбрахтом и Александром, что резко ослабляло потенциал противника России.

И самое главное: если по отношению к Казимиру Иван Третий имел какие-то сдерживающие факторы (он его уважал, так как тот по прагматическим причинам не вмешался во внутримосковский конфликт), к сыновьям последнего подобных чувств он не испытывал.

В 1493 году Литва попыталась перехватить инициативу, и неожиданно литовский князь Александр попросил руку дочери Ивана Третьего. Взамен он хотел вернуть утраченные земли верховских княжеств (конечно, с помощью этого брака Александр думал получить мир как с Москвой, так и с ее союзниками - Крымом и Молдавией). В Москве сначала прохладно встретили подобную инициативу, а потом ее не только поддержали, но и перешли в контрнаступление. По сути, желаемый междинастический брак быстро превратился в новую технологию по давлению на Литву. Гибридная война продолжалась. «Хотите Елену - признавайте верховские земли нашими. И самое главное - признавайте наш титул Государь всея Руси». Вот краткий перечень требований Москвы.

Литва отступила (по сути, капитулировала) – в 1494 году был заключен мир на московских условиях, и это стало ещё одной ступенью к дальнейшему падению литовского государства. Через 6 лет Иван Третий начал войну против Литвы. Результат:  Литва потеряла треть территории. Дальше череда войн с Россией привела литовское государство в такое состояние, что оно согласилось в 1569 году на Люблинскую унию, в результате которой Литва практически полностью подчинилась Польше. К последней отошли и земли бывшей Киевской Руси с самим Киевом. Независимого Литовского государства не стало.

Эпилог:

Говоря о гибридной войне, которую Россия вела против Литвы, мы ни в коем случае не забываем, что в XIII-XIV веках подобную войну (и очень успешную) по отношению к русским княжествам вела сама Литва. И эта гибридная литовская война могла привести к созданию Третьего Рима, столицей которого была бы не Москва, а Вильно. И это государство было бы очень могущественным, ему бы не пришлось 200 лет тратить на выход к Балтийскому и Черному морям (все это у него было), поэтому и выход на мировую арену произошел бы раньше, и можно было бы успеть остановить Османскую империю и водрузить крест на Святую Софию (дальнейшее перечислять не будем).

Но произошло то, что произошло. К сожалению, мне неизвестно ни одного исторического романа, который создал бы альтернативную русскую историю, в которой точкой сборки русских земель была бы Литва и ее столица Вильно (подобное произведение очень бы не помешало).

А так есть «маленькое, гордое и независимое государство», которое заявляет, что оно очень не любит Россию, «поэтому оно и вступило в ЕЭС и НАТО», но, увы, в этом НАТО есть другое государство, которое не прочь заполучить половину Литвы и ее столицу Вильнюс. Так что главная литовская тайна – большего всего на свете литовцы не любят поляков и Польшу.

Опубликовано 30 мая 2017г.

Статьи по теме: