Когда мама – полицейский
Татьяна Садовникова

С Алей мы познакомились прошлым летом во время сплава по реке Юрюзань. Помню, в первый же вечер мы уютно сидели вокруг костра и наблюдали за тем, как наши организаторы, оба с кандидатской степенью, ловко жарили для нас оладьи. Дети завели разговор о родителях, кто кем работает. «А моя мама – полицейский!» – с едва уловимой ноткой гордости сказала пятилетняя Катя. «Полицейский? – удивленно спросила я. – Правда?» «Правда», – скромно ответила Аля.

Честно говоря, еще в детстве фраза «вот у Коли, например, мама милиционер» из стихотворения С. Михалкова, ставила меня в тупик, в моей детской голове эти два понятия никак не соединялись. Да я и сейчас не очень-то себе это представляю. Тогда, на сплаве, мне не удалось об этом поговорить с Алей. И вот спустя пять месяцев мы встретились.

– Аля, почему ты выбрала именно эту профессию?

– После окончания педагогического Университета я устроилась в школу учителем географии с зарплатой 4 000 рублей. Мы с братом тогда комнату на двоих снимали.  И когда мне исполнилось 24, хотелось уже, конечно, отдельно жить. Я решила поискать себе более денежную работу, из школы уволилась. Стала ходить в разные места на собеседования. И вот как-то, после очередного собеседования на заводе, я решила пройтись пешком. Дорога шла мимо женской колонии. Смотрю, у них на штабе висит объявление – список, кто им требуется.  Из штатских требовались секретарь и еще кто-то. А я не знала, что у них тоже зарплата три копейки. Пришла к ним, а кадровик говорит: «Мы не можем вас с улицы сразу оформить на должность с погонами, у вас нет профильного образования. Поработайте секретарем, мы на вас посмотрим…»  Надо было еще пройти медкомиссию очень серьезную.

Так сложилось, что у меня не было знакомых, у которых можно было бы узнать, что это за работа. Помимо того, что это вечные приключения, какие там сложности, я не знала. И представляла себе, что у них есть тревоги, учения, может, даже дадут автомат подержать или пистолет, или поучат стрелять, бронежилет поносить, каску. Это же круто! Мне этого очень хотелось!

– Почему?

– Понимаете, во время студенчества я каждый сезон, то есть четыре лета подряд, ходила в экспедиции. Причем за лето могло быть несколько походов или сплавов. Я очень полюбила жить в палатке, плавать на лодке. А после университета это все прекратилось. Мне катастрофически не хватало этого драйва приключений.

– Любовь к походам появилась в институте?

– Это зародилось в детстве, когда я начала читать приключения всякие разные и все подряд. Я всей душой рвалась в путешествия. Но, к сожалению, все мои путешествия ограничивались походами в соседние деревни к родственникам. Я впервые проехалась на электричке, будучи уже на первом курсе института. Так что как только появилась возможность поехать в экспедицию, моему счастью не было предела.

То, что мне понравилась жизнь полевая, военная, это оттуда же ноги растут. Сейчас я так думаю. Тогда я особо об этом не задумывалась.

В общем, я пошла на секретаря и полгода работала даже не за 4 000, а за 3000 рублей. Но  я надеялась, что понравлюсь им. Мне очень хотелось  в погонах быть.

Через полгода начальник предложил перейти в отдел безопасности (между собой мы его называем надзор) младшим инспектором: «Если проявишь себя, то получишь погоны». Тогда можно было с высшим образованием, не обязательно профильным, лейтенанта получить через какое-то время. Сейчас, конечно, такого нет. Я где-то полгода была младшим инспектором – рядовым, без звания, но с зарплатой уже в 8000 рублей. В то время для нашего региона это была хорошая зарплата, выше среднего. Потом я получила другую должность, и документы на получение погонов ушли в Москву. Обычно в течение какого-то времени, от нескольких месяцев до года, они проходят всевозможные проверки. Кстати, когда пишешь автобиографию, указываешь всех своих ближайших родственников. Их в информационном центре МВД проверяют на судимость. Если есть судимые родственники, туда не попадешь.  Когда я потом вышла замуж, проверяли всех родственников мужа.

– А в чем драйв был?

– Это классно, я вам скажу. В каждой колонии есть группа быстрого реагирования (ГБР), которая должна явиться на место ЧП через полчаса после поступления сигнала.  Стараются брать туда помоложе, пошустрее, поблизости живущих, семейством не обремененных. Потому что там частые сборы, учения, стрельбы. Там все четко. Как в армии – пока горит спичка, надо много чего успеть сделать. Командир два слова говорит, а ты должен понимать всю цепочку, что произошло и что ты должен сделать. На каждое ЧП есть свой алгоритм действий. Например, поступает звонок: четыре ноль пять, Вулкан 5, передал Иванов. Я понимаю, что в 4-05 передан сигнал тревоги, Вулкан 5 – это побег. Значит, я должна прибыть в течение полутора часов, переодеться и выйти на построение с полевым рюкзаком. В нем находится запас еды, консервы, компас, карта, блокнот, ручка, цветные карандаши, смена белья на один раз, туалетные принадлежности, вода.

А если не хватает таких, то просто берут и записывают в список ГБР и ставят перед фактом. Приказ – никуда не денешься (во всяком случае у нас так). Есть в ГБР для более-менее заинтересованных и свободных интересные моменты – и зарплата немного повыше. Не знаю, может быть, у мужчин иначе.

– Оружие выдают?

– Внутри колонии мы не можем ходить с оружием. Вдруг отберут. Охрана несет службу с автоматами. Она находится на вышках. В случае побега они имеют право применять оружие. А мы надзор. У нас браслеты, газовые баллончики с собой и резиновые палки. Если из этого что-то и заполучит осужденный, это не так опасно, они никого не убьют. Тем не менее, нас учат стрелять из автомата и пистолета. Я помню, когда в первый раз взяла боевой пистолет на стрельбах, было страшно. После учебы, когда научилась его разбирать, собирать, изучила алгоритм действий, меры безопасности, появилось чувство уверенности. И в то же время страшно – вдруг придется применять.

– В чем заключается надзор?

– Отдел безопасности обеспечивает порядок в колонии. У осужденных есть распорядок дня. Как и в любом учреждении, например, в детском саду, в школе. Только в колонии этот распорядок должен соблюдаться вплоть до минуты. Если осужденный не явился вовремя на проверку, его наказывают.

– Как?

– Есть разные меры взыскания, например, выговор. Если осужденный получает выговор, он в течение определенного срока не имеет права подавать прошение на УДО (условно-досрочное освобождение). Плюс есть свои нюансы. Если человек хорошо себя ведет, имеет поощрения, хорошо работает, помогает администрации, то ему и жить будет несколько проще. Начальник отряда может дать ему получше место, например, на первом ярусе, где захотел – сел, а не на втором, куда надо еще залезть. Есть места неудобные, есть слишком проходные, например. Жить им, конечно, тяжело, но на то и колония. У осужденных есть основной свод правил. Называется Правила внутреннего распорядка. Приказ, можно сказать. Там все прописано. Осужденный имеет право: перечень. Осужденным запрещается: перечень. В их интересах все это выучить и соблюдать.

Самое страшное наказание – это ШИЗО (штрафной изолятор), в котором запрещены любые свидания, связь с внешним миром и получение посылок. Нары на день складываются, на них уже не посидишь, не полежишь. Выходить из камеры запрещено. Книгу выдают на определенное время, потом забирают. Однако, некоторые осужденные стремятся попасть в ШИЗО, специально нарушают правила. Очень тяжело бывает жить в отряде. Ты целые сутки на людях. В одиночестве не поешь, не поспишь, в туалет не сходишь. Люди пытаются уединиться, попав в ШИЗО, отдохнуть, если можно так сказать, от работы. Потому что осужденные в ШИЗО на работу не ходят. Но, конечно, ни о каком УДО уже речи быть не может.

Однажды произошел такой случай. Осужденная в ШИЗО в качестве протеста разрезала себе живот бритвой от одноразового станка. Врач, которого мы вызвали из медчасти, при виде крови упал в обморок. Что делать? Вызывать «Скорую»? Но у нас пропускной режим. Пока придет караул, пока проведут досмотр машины, врачей, женщина могла умереть от потери крови. В смену со мной работала бывшая операционная сестра. Она стала зашивать, а я ей, можно сказать, ассистировала. Сделали все как положено. Но в итоге нас наказали. Это не наша была работа.

– Как наказали?

– Нас лишили тринадцатой зарплаты, которую тогда еще выплачивали.

После декрета я два года работала начальником отряда, в обязанности входило воспитание осужденных.

– А как вы воспитываете осужденных?

– Проводим с ними беседы на разные темы, в зависимости от статьи. Если близится освобождение, то название темы «С чистой совестью на свободу» либо «Планы на будущее», либо «Я и дети». Я поначалу не понимала, для чего проводить такие беседы, ведь это же знают все люди, это же само собой разумеющиеся вещи. Но потом начинаю беседовать с ней и понимаю, что женщина вообще этого не понимает. Она знает, что у нее конец срока, но она даже не думает, чем она будет заниматься, как она будет жить. В большей степени эти беседы направлены на профилактику, чтобы не получилось так, что она только вышла, не знает, как себя применить, – опять что-то украла, и вернулась.

Начальник отряда составляет документы УДО, пишет характеристики в другие службы. Эта работа интересная, но очень тяжелая. Как только появилась возможность уйти обратно в отдел безопасности, я сразу ушла. Потому что хоть там и тяжело физически, целый день на ногах, и более неприятно, – их надо обыскивать (представляете, ехали они с Сибири неделю, грязные, а ты должен все вещи пересмотреть, вплоть до носков, трусов, всех проверить, прощупать, в уши заглянуть...), но зато ты отработал смену, ушел домой и не думаешь о работе.

– А как ты справлялась с обязанностями мамы?    

– Первые четыре года, пока не было семьи, у меня в приоритете была работа. Понятно, что таких, не занятых детьми, используют на сто процентов. Когда из ночи в ночь можно поставить на дежурство, никто возмущаться не будет, дома никто не ждет, никуда не спешит человек.  Мне все это очень нравилось. Встать в 4 утра по звонку, побежать на задание, бодренько так. Тем более, что и заработать хотелось побольше. В общем, я очень любила службу, с удовольствием переносила все ее тяготы.

Но с появлением семьи и рождением ребенка многое изменилось. Во-первых, поменялись приоритеты у меня самой. Во-вторых, изменилась ситуация на работе. После проведения оптимизации в 2013 году нам увеличили зарплату раза в три, но сократили сотрудников. Когда я вышла после декрета на работу, я надеялась на то, что в государственной организации будет соблюдаться трудовой кодекс, в котором прописаны положения, облегчающие работу женщинам, имеющим малолетних детей. Например, если женщина имеет ребенка до трех лет, ее нельзя ставить в ночную смену без ее согласия. В общем, на деле получилось, что и на тревоги вызывают и, если ЧП, меня не отпустят забрать ребенка из сада, который до 18 работает. Никого не волнует, есть кому его забрать или нет. В надзоре работают только женщины. Если кто-то уходит на больничный, выдергивают кого-то с выходного. Ведь пост нельзя оставлять.

Мне физически стало очень тяжело. Помимо того, что забрать надо из сада ребенка, надо же и постирать, и покормить, и спать уложить, и себя обслужить, и подготовиться к следующему рабочему дню.

Я знаю, есть девочки и мальчики, которые мечтают о такой работе. Я хочу сказать, что, прежде, чем идти туда работать, надо взвесить все за и против. Особенно женщинам. У нас очень много разводов, потому что далеко не каждый муж захочет такую жену терпеть, входить в положение, заниматься хозяйством и детьми.

– Были такие случаи, когда колония реально помогла человеку исправиться? Пишут вам письма с воли?

– Бывает, что пишут письма начальникам отрядов, которые с ними непосредственно воспитательной работой занимались. А мы-то им главные враги – то нельзя, сюда нельзя. Город у нас небольшой, довольно часто встречаю на улице бывших осужденных. Кто-то выглядит вполне благополучно, здоровается, рассказывает, как сложилась жизнь. А по некоторым видно, что как оно было, так и осталось. 

– Какие дальнейшие планы?

– Доработать до пенсии. Это еще два года. Нам надо отработать 12, 5 лет, и можно выходить на пенсию. Но муж мой категорически против, чтобы я выходила после второго декрета. Я там оставила столько здоровья и времени, что мне хочется заработанную пенсию получить.

Опубликовано 08 февраля 2018г.

Статьи по теме: