«Помоечное» детство
Александр Гладков

Современные дети из вполне благополучных семей по бóльшей части либо не замечают, либо брезгливо обходят стороной помойки. Зачастую сама мысль, что ребенок окажется рядом со свалками или проявит интерес к их содержимому, пугает родителей. Оно и понятно. Сколько там всякой грязи, заразы, инфекции; да мало ли рисков, возникающих в подобных «злачных» местах? И все же детское любопытство имеет определенные основания, а особый интерес к помойкам продиктован их специфическим положением в живом пространстве города – с одной стороны, это зона отчуждения, но с другой, – некий, пусть и маргинальный, микромир, свободный от общепринятых норм и законов, своеобразное поле для экспериментов и, одновременно, источник нестандартного опыта и даже приобретения новых навыков.  

В советское и постсоветское время свалки были источником вдохновения и кладезем всяких сокровищ для маленьких искателей приключений. Речь не идет о контейнерах с пищевыми отходами, тогдашние помойки, если выразиться поэтично, оказывались последним прибежищем, местом «умирания» осколков старой культуры. Как бы странно ни звучали мои слова, но это правда. Мы с моим близким другом гуляли и каждый раз обходили периметр нашего двора, осматривая «заветные места»; лично для меня помойки, в которых я, конечно же, не возился и не погружался с головой, как нередко изображается в кино, были важным этапом социализации и даже – скажу парадоксальную вещь – профессионализации. В баках и около них я и мои дворовые приятели находили разные ценные, полезные или, наоборот, откровенно «никчемные» (но нам-то, как казалось, жизненно необходимые) вещи: книги (часть их легла в основу моей – ныне весьма обширной – домашней библиотеки), фрагменты корпусов старинных часов, обломки серебряных столовых приборов, фотографии начала XX в., личные письма, выброшенные после умерших родственников, рамки и картины, инструменты, даже предметы мебели, которые потом я переделывал по своим нуждам. Да много чего удавалось найти и, что особенно примечательно, спасти. Попадались мне и иконы, нательные крестики и даже старинные кружевные крестильные рубашки…

Привычный мир детства, заключенный в сравнительно узких пределах дома и двора, расширял свои познавательные границы за счет маргинальных сторон жизни общества: ведь свалки были «средой обитания» и «сырьевой базой» либо пьянчуг, либо бомжей, либо тех несчастных, которые по разным причинам – материальным и/или психологическим – существовали за счет оказавшихся для кого-то ненужными вещей. Впрочем, ни я, ни мои соратники, в будущем состоявшиеся и весьма успешные люди, на тот момент не задумывались над странностью подобных почти археологических разысканий. Однако и тогда, и сейчас я без стеснения признаюсь – обнаруженные мной вещи, выброшенные на обочину жизни, и спасенные маленьким новоиспеченным кладоискателем, безусловно, обогатили меня в культурном плане. Более того, научили ценить то, что осталось от других людей, их личные вещи, письма, открытки, дали импульс к выстраиванию собственной идентичности, основанной на трепетном отношении к старине и памяти предков (пусть даже и безымянных). Не менее плодотворным знакомство с помойками было в отношении развития хозяйственных навыков – найденные мной инструменты были моментально пущены в дело, а из-под рук нашей дворовой когорты шалопаев выходили деревянные мечи или иные поделки, сделанные с помощью «ценных» находок.

Отчасти такой интерес к запретному связан, с одной стороны, именно с тем, что старшие не поощряли нашего любопытства и тяги к помойкам (ведь все недозволительное манит), а с другой, – общей бедностью, свойственной большинству рядовых семей конца 80-х – начала 90-х годов. Тогда ведь не было в домах в огромных количествах компьютеров и всяких электронных игр; не было машин на электроприводе, даже жвачки, как тогда говорили «заграничные», ценились среди ребят на вес золота. За отсутствием тех радостей, которыми переполнены сегодняшние дети, мы с утра до ночи носились, осваивая чердаки и сараи, играли в футбол, строили крепости  и дома (и помойки в этом отношении – богатейший источник стройматериалов), наконец, придумывали разные затеи и, как сейчас бы сказали, «квесты». Нам – детям советского и постсоветского времени – никогда не было скучно: даже в пределах Москвы еще было на тот момент вполне безопасно собирать шампиньоны, груши, яблоки, сливы, и эти природные дары – на определенном этапе жизни – не только поддерживали, но и вырабатывали во мне и во многих моих сверстниках дух добытчика и хозяина.

Что же до помоек, то они не были грязными и мерзкими; мы – дети – к таким просто не подходили, а тем более не имели даже малейшего помышления выудить из них нечто органическое. Нас интересовали материальные вещи – «сокровища». Уже по прошествии многих лет я разбирал свои книги и нашел томик «Палестинского сборника» конца XIX в., спасенный мной и моим другом из свалки, и на нем детской рукой была начертана дата «12 сентября 1993 г.». Видимо, именно знакомство со старыми вещами, предметами быта и даже частной перепиской сформировало во мне тягу фиксировать малейшие вехи жизни (поэтому c тех далеких пор я подписываю книги, фотографии и т.п.); эта моя позиция получила подкрепление, когда я посмотрел фильм про Дмитрия Сергеевича Лихачева. Внучка академика рассказывала, как ее дед, переживший лагерь и блокаду, всегда и все подписывал, тем самым создавая живую цепочку памяти, которую при желании его потомки могут «прочитать». Мне было приятно, что некоторые интуитивные открытия, сделанные тогда еще маленьким ребенком, оказались закономерными и логичными для представителя далекой культуры. 

Вы можете задаться справедливым вопросом – к чему такие пространные и даже восторженные воспоминания о помойках? Не стоит ли, наоборот, жестко и категорично высказать свою взрослую позицию о вреде подобных мест для детей? Откровенно говоря, основной пафос в том и состоит, что помойки (в разумных пределах) способны очень многое дать ребенку, его развитию и социализации. И в плане общего подхода к вещам, и в плане умения из подручных материалов сделать что-то толковое, и в плане «культуры памяти» – бережного (не «плюшкинского», конечно) отношения к материальным предметам. Ведь, к сожалению, дети в большинстве своем не знают и не хотят знать цены тех вещей, которыми пользуются, в первую очередь элементарно не понимают, чего порой стоит (я про душевные переживания и физические силы) их машинка с пультом для отцов и матерей среднего достатка.

Сейчас, с высоты жизненного опыта, мне кажется все более необходимым предоставлять ребенку возможность проявить любознательность в процессе осваивания пространства его двора; искать, находить, проявлять фантазию, развиваться, творить, иногда ломать, одним словом – включать весь спектр своих созидательных способностей, черпая из источников, иногда «странных», но весьма щедрых на вдохновение.

«Романтика помоек» – прерогатива именно детства. И поэтому, когда данный период миновал, пропал и мой интерес к т.н. свалкам с их «сокровищами». Хотя если сегодня я увижу интересные книги, то – признаюсь – едва ли смогу пройти мимо. Среди моих детских находок были не только удачи, но и, увы, потери, о которых я сожалею до сих пор – так, однажды, я нашел около двадцати старинных книг на немецком языке по медицине, и вместо того, чтобы прихватить их домой, оставил в подъезде. Расстройство вызвано не тем, что я профессионально планировал заниматься медициной и стать врачом, дело в другом – уже тогда попадались люди варварского склада, которые получали буквально удовольствие от уничтожения чьего-то невостребованного наследия.   

Хочется обратить внимание еще на один важный аспект «пространства помоек» – в нем, как нигде в другом месте, раскрываются потаенные стороны детской психики. На моей памяти было достаточно случаев, когда скромные, воспитанные и внешне вполне благонадежные ребята, оказываясь у свалки, «отрывались» по полной – ломали, сжигали какие-то вещи, били крыс, одним словом – проявляли скрытую агрессию. А вот ребята, казавшиеся и считавшиеся хулиганами, нередко проявляли противоположные свойства, демонстрируя практичный слад ума, уравновешенность и деловитость. Взрослому, таким образом, хорошо бы понаблюдать и за этой стороной дворовой жизни своего ребенка; уверен, такой опыт окажется не бесполезным.

Опубликовано 20 августа 2018г.

Статьи по теме: