Готовы ли родители к страданиям детей?
Александр Бабицкий

Чем шире охват социальных сетей и чем больше времени мы, запутавшись в них, там проводим, тем популярнее становятся статьи, заметки, даже целые сообщества на тему «Советы будущим родителям». Причина очевидна: легче и проще доверять советам в формате «чего мы не знали до рождения ребёнка, что мы узнали и чем делимся с вами» от реальных людей с реальными детьми. Это ведь не талмудической толщины учебники по психологии, написанные талмудическим языком, где незнакомые учёные рассуждают о неких среднестатистических детях. Хотя один из первых уроков родительской жизни как раз и гласит, что никаких среднестатистических детей не существуют, все они разные и особенные.

Что ж, скажу и я несколько слов о том, что узнал уже после того, как стал родителем и что хотел бы знать прежде. Нет, никаких секретов по части пеленания, выбора бренда подгузников и оптимальных способов успевать всё и сразу я вам не открою. По уважительной причине – сам их не знаю (по последнему пункту вообще полный провал). Но для меня стало очевидным, что чаще всего будущие родители совершенно напрасно не задумываются о страданиях, эмоциональных и душевных (физическую боль оставим за рамками беседы).

Во-первых, сегодня днём с огнём и с фонарём не найдёшь молодых родителей, осознающих, что одна из задач воспитания детей – это подготовить их к тому, что в жизни придётся страдать. И это не факультативное направление воспитания, а одна из основных задач отца и матери, над решением которой лучше задумываться как минимум с первого дня жизни ребёнка.

Согласен, сперва эта фраза «Готовить ребёнка к страданиям» порождает нехорошие ассоциации и печальный визуальный ряд: наказания за любую провинность, чрезмерная строгость, пресловутый кожаный ремень и т.п. Ни единой буквой не призываю намеренно заставлять ребёнка страдать в, так сказать, терапевтических целях и дозах, чтобы тем самым якобы закалить его и подготовить к будущим ударам судьбы. Такая стратегия на 1 удачный пример будет иметь 99 примеров сломанных личностей с деформированной психикой.

Но настоящая родительская любовь – помимо сентиментальности и естественного желания обезопасить ребёнка от любых неприятностей, настоящих и будущих, действительных и мнимых, – это ещё и забота о его будущем. А будущее каждого маленького человека в изрядной мере состоит из страданий различной глубины, тяжести, болезненности. Каждому придётся страдать.

Пришедший в этот мир человек – это ангел с отрубленными крыльями и обрубленной памятью. Он даже не помнит, что не является просто homo sapiens в качестве вершины пищевой биологической цепи. И до времени не задумывается о том, что его жизнь не ограничивается вопросами физического существования «здесь и сейчас». Но всё равно чувствует, что не на своём месте, не в своей стихии, он мучается гоголевским вопросом «почему люди не летают, как птицы». Он неизбежно столкнётся со злом и несправедливостью – и это станет катастрофой вселенского масштаба, хотя изначально ребёнок это и не осознает. Он будет переживать как катастрофу другие вещи, на самом деле куда менее значительные: комплексы из-за внешности, неудачные подростковые «любови», конфликты с друзьями и подругами. Что уж говорить о таких реальных несчастьях, как болезни, потеря близких и т.д.

И если детей не готовить к этой (на самом деле преобладающей) стороне жизни, а сводить всё к инфантильным сказкам «всё и всегда будет хорошо», то тем самым мы невольно и неразумно усилим их страдания в разы, на порядок или в каких там категориях можно измерить человеческую боль, эмоциональную и душевную.

Человек, не выглянувший утром в окно, не увидевший проливного дождя и выскочивший на улицу без зонта, не только насквозь промокнет, но и рискует серьёзно заболеть. А человек, на которого с пелёнок нацепили и не снимали розовые очки, не только будет неприятно удивлён жизненными реалиями, но и окажется неготовым справляться с ними. Он не сможет ни толком бороться с ними, даже если для того будет благоприятная возможность, ни вставать после неизбежных ударов судьбы, извлекать из них уроки и двигаться дальше.

Но это лишь одна сторона проблемы. Вторая – готовы ли родители к страданиям своих детей? И на самом деле это не менее важный вопрос воспитания, чем подготовка ребёнка к горькой изнанке жизни.

Когда я как отец вижу первые эмоциональные страдания своего ребёнка, мне гораздо больнее, чем ему самому. И дело не только в моём персональном мягкосердечии (хотя, признаюсь, я, как и большинство мужчин, довольно сентиментален). И вопрос не только в том, что родители воспринимают детей как улучшенную, невинную версию самих себя и потому чувствуют детскую боль как свою собственную. Это понятный и очевидный психологический механизм.

Первые детские обиды и несправедливости быстро забываются, такова уж особенность восприятия маленького ребёнка: он быстро переключается с одного объекта на другой, с одного занятия на следующее. Да и защитный механизм «забвения плохого, страшного, неприятного» также чаще всего работает исправно. Обычно проходит не более 5 минут – и у маленького человека уже совсем другие заботы и интересы.

Но я-то как взрослый человек понимаю (должен понимать, во всяком случае) что каждое такое столкновение с несправедливостью – это не пустяки, это первые шрамы на человеческом сердце. Наше сердце всё исполосовано шрамами, отчего оно зачастую и не способно выполнять свои прямые функции. Не физиологические, разумеется, не про перекачивание крови по артериям и венам к жизненно важным органам сейчас речь. Прямые функции человеческого сердца – это умение ставить себя на место другого, понимать его, прощать, дружить, любить. А как с этим справляться, если на сердце живого места нет, старые раны не успевают затянуться, как новые появляются?

От страданий человеку не скрыться всю жизнь, но первые шрамы на сердце – самые страшные. Их появление означает личную встречу со злом. Пусть это со стороны покажется незначительной мелочью, но для ребёнка первые обиды, несправедливости, оскорбления тем ужаснее, что они совершенно необъяснимы в его картине мира. Зло противоестественно и потому для ребёнка становится таким шоком, пусть и представлено во внешне безобидных ситуациях (один карапуз другому обидное слово сказал, не позвал играть с собой, ударил в ответ на улыбку и приветственное слово). В этот момент вокруг малыша начинают рушиться невидимые, но настоящие стены его личного рая.

Кого-то этот момент столкновения человеческой души со злом никак не задевает, но меня он не оставляет равнодушным. Повторюсь – есть вероятность, что всё дело исключительно в моей впечатлительности. Но когда я увидел растерянное лицо и полные непонимания глаза моего ребёнка, которого оттолкнул мальчуган, которого она считает лучшим другом (хотя какие в 2 года от роду «лучшие друзья»?), меня это выбило из колеи на целый вечер. Я не был преисполнен истерического родительского негодования: «Кто посмел тронуть моё дитя?!» – всякое бывает, ожидать от детей ангельского поведения глупо. Но в тот момент с особой отчётливостью осознал, почувствовал, насколько это больно – получать первые шрамы на сердце.

Если для родителей эта сторона отношений с детьми окажется тайной и неожиданным открытием, боли будет больше и в жизни взрослых, и в жизни детей. Так что будьте чутки к первым страданиям ребёнка, не заслоняйте от него розовыми очками будущих жизненных ударов и готовьтесь страдать вместе с ним. Любящие родители – это не те, кто всегда балуют своих детей, но те, кто всегда берут на свои сердца часть их страданий. Иначе что же ещё означает слово «сострадание»?

Опубликовано 04 июля 2020г.

Статьи по теме: