Приёмный ребёнок может стать родным
Ирина Воронова

Опыт многодетной бабушки

Случилась у нас беда. Умерла моя кума. Молодая девчонка, ровесница моего старшего сына. А познакомились мы, когда она рожала первого, а я последнего своего ребеночка. Подруга родила потом ещё одну девочку. А я у них обеих крёстная. И вот, девочке исполнилось 17 лет, её сестрёнке 11, и мамы нет. Есть папа, но папа не может их содержать. У него самого проблемы со здоровьем. А у меня как раз все выросли. Младшему восемнадцать. Старшие дети к тому времени уже переженились и нарожали мне шестерых внуков. Но и эти уже все на своих ногах. И, кстати, вдруг получили мы квартиру. По очереди. Стояли на очереди 11 лет. Жили в «хрущевке» - 12 человек в двушке.

Маленькую поначалу забрали родственники, там мамина мама (бабушка), мамина сестра (тётя), её дочка, двоюродная сестра. Да еще муж этой тёти. И всё это в двухкомнатной девятиэтажке. А папа в другой двушке со своей мамой и старшей девочкой. Ну не шикарно, но вроде жить можно. Но начались проблемы, прежде всего между детьми.  Маленькая со своей сестрой стали ссориться, тётя оттащила её к отцу. Буквально за шкирку. Позвонила бабушка и сказала, что лучшей кандидатуры для опеки над девочками, чем я, нету. Я только рада.

Старшую девочку уговаривали разные знакомые всем коллективом -  прихожане, мама её подружки, - переехать ко мне.

Когда старшая девочка появилась у нас, ей было почти 17.

Я была рада, а девочка не очень. Она привыкла жить практически бесконтрольно. А я же так не могу! Она с 12 лет одна возвращается с хора через всё Гольяново. А я начала её встречать. И у метро, и у Дома пионеров. И даже дома у окошка. Мне просто было страшно: вдруг с ней что случится. На улице темно, ходят всякие дядьки, такая красавица каждому нужна. Бедной девочке перекрыли кислород. Шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте -  всё под контролем. Бомбардировка любовью. Год она вытерпела, потом, как только исполнилось 18, смоталась к папаше. Школу закончила с трудом. Я ходила по учителям и всем рассказывала, какая она у меня чудесная девочка, как ей тяжело живётся, в общем, аттестат получили. Но хоть «Веснянку» (хоровую студию) свою закончила. Это был её труд. Был год выпускных - в школе, в «Веснянке». Платья покупать, туфли всякие, беготня, в общем. И всё это я не смогла бы ей купить ни за что, если бы не пенсии, которые им платили по потере кормильца. И вообще мы много тогда ходили по магазинам. У неё был один комплект одежды. Она её ночью стирала, а утром опять надевала.  Черные джинсы, черный свитер. Не было вообще понятия домашней одежды, пижамы, ночнушки и т.д. На клирос петь она ходила тогда в моей юбке. В два раза её вокруг себя оборачивала и пела. В Богоявленском. Это я к тому, что у меня зарплата была 2400 рублей. Да, да такую зарплату тогда платили преподавателям. А им по потере кормильца платили по 12 тысяч каждой. И все эти деньги ушли на выпускные.

Жили мы с ней душа в душу. Много разговаривали, обсуждали разные темы. Она очень много помогала, убирала на кухне. Мыла плиту, полы. Перед концертом начинает всё тереть, мыть, чистить. Я не могла её уговорить не делать этого.

Маленькая сначала жила у одной бабушки, потом у другой. Потом опять у первой. Потом звонит: «Крёстная, забери меня отсюда, я тут каждый день плачу». Я, конечно, забрала. И, как только маленькая к нам переехала, старшая тут же от нас перебралась к папе.

Вот первое открытие. Родные сёстры не всегда стремятся жить вместе. Такое распространенное мнение, просто общее место, -  родных братьев и сестёр разделять нельзя. Так вот, мы сделали всё, что могли, для того, чтобы они жили вместе, а они не хотят. И сейчас, когда обе выросли, они дружат, они любят друг друга, встречаются в кафе, даже ездят иногда куда-то вместе, но жить вместе не хотят. Маленькая, пока была маленькая, хотела с сестрой жить, а теперь, когда подросла, не хочет. А старшая как раз боялась, что младшая начнёт к ней относиться как к матери, и от этого всё время старалась уйти.

Младшая девочка дичилась довольно долго. Поначалу пыталась меня обманывать, хитрить и вообще внутренне сторонилась. Довольно много времени прошло, пока она мне поверила. Когда ей было 13, у них умер папа. В тот период она пыталась курить, один раз напилась, ну, как напилась, много ей надо? Пришла, ей стало плохо, лежала на диване, мы её вдвоём с мужем жалели, ухаживали за ней. Вообще не ругали. В усы посмеивались. Тут надо отметить, что со своим ребёнком я бы так не смогла. Убила бы сразу. А её так жалко было! Ну что с неё взять с такой наследственностью и судьбой? Однажды я нашла у неё в вещах сигареты, зажигалку, завернутые в шапку. Так вместе с шапкой и выкинула в мусоропровод. И ничего ей не сказала. И она ничего не спросила, конечно. Я перестала давать ей деньги. Молча. Школа рядом, приходи домой, и весь холодильник в твоём распоряжении. Больше этой темы не возникало.

Надо сказать, что очень много зависит от ребёнка. Эта девочка была нам очень благодарна, хотела у нас жить. И, соответственно, вела себя так, чтобы остаться у нас. Так себя вела, что не было проблем во взаимоотношениях. Она на каждые выходные ездила к своим: то к одной бабушке, то к другой, и каждый раз возвращалась с пониманием, что ни там, ни там она жить не сможет. И всё же все семь лет она жила у нас, но не с нами. Сейчас квартиру получила и сразу туда съехала.

Не надо пытаться отнять у ребёнка его семью, его наследственность, его корни. Это второе мое откровение. Вот, к примеру, у наших девочек отец был музыкант, художник, он пел песни, плясал с ними, когда был в форме. Когда был не в форме, устраивал скандалы. А у нас им этого драйва не хватало. У нас тихо, никто вообще голоса не повышает. Одна пела, вторая рисовала. В этом творчестве они находили отдушину.

По поводу бабушек, которые девчат просто вытряхнули из дома. Я старалась делать так, чтобы они про это не узнали. Никогда. Всё время находила в бабушках хорошее.  Чем больше будет людей, которых ребёнок любит, тем для него, ребёнка, лучше. А любим людей за то хорошее, что мы для них делаем. Поэтому на все праздники мы старались как можно больше делать для бабушек, сестёр, подруг… Отдельным пунктом подготовки к празднику был поход в магазин. И ребёнок ехал к родным с мешком подарков.

Многое во взаимоотношениях зависит от материального положения. Я получала на младшую девочку от государства 20000 рублей. Её пенсия все эти годы поступала на её книжку, и теперь у неё есть деньги на обзаведение. И, благодаря этим деньгам, я могла ей ни в чём не отказывать, баловать её, всё необходимое у неё всегда было. Благодаря государству (нам же как раз квартиру дали), у неё была отдельная комната. Была возможность жить и не мешать друг другу.

Сейчас девочки выросли, но я считаю их родными, общаюсь с ними, как и со своими родными детьми. Опыт наш, в целом, конечно положительный. Все довольны, даже бабушки.

Но взять ребёнка из детского дома я почему-то не хочу. Всё-таки я думаю, что если ребёнок остался без попечения родителей, то органы опеки должны не забирать его в госучреждение, а поискать подходящую семью среди их окружения.

Думаю, надо каждый случай изучать. Моё, например, мнение, что заменить мать ребёнку, которого эта мать бросила, невозможно. Мои подопечные девчонки зовут меня крёстной, и я всячески старалась поддерживать авторитет их мамы и папы. Старалась, чтобы они любили своих бабушек и заботились о них. Ребёнок, который уже побывал в детдоме, нуждается в реабилитации, нужна серьёзная психологическая консультация. Но есть люди, которые так не считают.

В органах опеки, по большей части, по моему опыту, работают очень слабенькие специалисты. Они могут только осуществлять контроль, а помощи от них получить невозможно. Наверное, в этом немалая доля причины возврата детей. Могут быть дети реально сложные, могут быть родители, настроенные романтично. Может, просто люди не соединяются. Многие опекуны, например, настроены заменить ребёнку мать. Причем вкладывают (ну, естественно) своё понимание матери.

Вот пример. Щенка волкодава воспитывает папа-пудель. Маленький волкодав рыкнул, а папа-пудель в панике. Папа-волкодав ребёнка похвалил, и объяснил, где граница нападения и защиты, а папа-пудель не знает, что делать.

Даже такая семья - всё равно лучше, чем детдом. Хотя, смотря какой детдом. Иногда в госучреждении есть возможность оказать ребёнку узко специализированную помощь, которую он не получит в семье.

Тут может выручить то, что людям, желающим взять чужого ребенка, предоставляется так много вариантов по форме усыновления, и есть выбор. А отличие по сути в степени ответственности и… в размерах ВЫПЛАТ. Это вот они молодцы, кто это придумал. Дело в том, что ребёнок совсем не дурак, и он тоже должен иметь возможность выбора, присмотреться, познакомиться с новой семьёй.

И, конечно, хочу вставить свои пять копеек в тему профилактики сиротства. Ну, вот, наш случай – взяли да и умерли оба родителя. Но мне почему-то кажется, что если бы их матери платили бы те деньги, которые стали платить на детей после их смерти, то она бы и не умерла, а воспитала бы прекрасных детей. Быть матерью - это, конечно, работа. До сих пор ещё существует такой пережиток социализма, - мнение, что женщина дома «сидит». Надо вообще каждой маме платить зарплату и трудовую книжку заводить. Так тысяч по десять за ребёнка в месяц, и никто не будет в детдом отдавать. И, да, это про любовь и тепло. А семью надо содержать. И кормить, и одевать ребёнка на что-то надо. Иначе… никакого тепла.

Беда наша, конечно, -  всеобщее падение нравственности. Но именно воспитывая своих детей, человек и превращается в человека. Растет, взрослеет, мужает. Любая многодетная мама мудрее и, что характерно, счастливее любой «успешной» бизнесвумен. Наши дети, родившись, воспитывают нас, приучают нас к порядку, возвращают к себе самим. Дарят нам счастье и любовь. Заставляют нас умнеть, учат молиться, учат любить, заботиться не только о себе. Жертвовать, причем с радостью. Отдавать, прощать, терпеть.

Меры по поддержке семьи и материнства, предложенные В.Путиным

Опубликовано 07 декабря 2017г.

Статьи по теме: