Мы тоже хотим играть!
Протоиерей Максим Первозванский

Беседовал Василий Пичугин

В наше время люди играют. Играют везде и все более интенсивно. В чем особенности современного отношения к игре?

Как Вы совершенно справедливо сказали, это факт, что человек стал играть гораздо больше. Причем раньше считалось, что игра - это для детей, максимум для юношей…

Лет 20-30 назад невозможно было представить себе, что будет игровой тренинг, что будут специально организованы игры для взрослых для повышения их профессиональной квалификации.

Тренинги, о которых Вы упомянули, на мой взгляд, всего лишь переходный этап к в целом иному состоянию сознания многих современных людей, особенно живущих в больших городах, занимающихся творческими динамично меняющимися вещами. Не статично делающими одно и то же, условно говоря, на конвейере, а именно когда им приходится самые выполнять разные роли в своей социальной жизни. Несколько десятилетий назад это носило характер смены масок. Сейчас я семьянин (надел одну маску), на работе я грозный начальник, с друзьями я - рубаха-парень.

Знаменитая ролевая концепция в социологии состоит в том, что человек есть некая сумма ролей, а сам человек - как нечто целое, - исчезает.

Что такое играть роль? Тут у нас одно слово – «играть» - используется в разных смыслах. Когда человек играет чужую роль, он входит в роль некоего другого человека, пытаясь как-то представить его жизнь. А когда он играю свою, то с одной стороны относится к этому серьезно, а с другой стороны… Тут еще есть одно слово - «танец». Человек не просто играет, он как бы танцует. Человек, когда играет разные роли, может это и не рефлексировать.

Раньше для человека, который излишне углубился в какую-то свою роль, мы применяли глагол «заигрался». Получается, что когда человек вошел в роль (и не просто вошел, а вышел еще дальше), он входит в какое-то новое пространство. Когда он играет роль, он очень четко понимает границы, которые нельзя переступать, и он хорошо понимает, что это всего лишь роль.

Это хорошо видно на примере начальника. Про некоторых начальников говорят: он «забронзовел». Это значит, что он настолько свыкся со своей ролью начальника, что начал отождествлять ее с собой. Он начинает и к друзьям относиться как начальник и по-другому себя вести в домашних условиях. Христианское смиренное отношение (не важно к какой степени начальства, хоть ты президент, хоть ты глава компании) подразумевает скептически ироничное отношение к самому себе. Это старая вещь, идет от римского права и в Церкви свое отношение имеет. К священнику официально обращаются «Ваше Высокопреподобие». Мы понимаем, что это некая форма. Что протоиерей должен быть высокопреподобным. Но я при этом иронично отношусь к собственной личности. Здесь мы говорим даже не о нравственности. Вот я начальник, например. Но я же понимаю, что я всего лишь Вася Иванов. Меня поставили, я играю эту роль. Играю, не в смысле, что я небрежно отношусь к своим обязанностям. Я могу быть полностью погруженным, абсолютно ответственно все это делать, но при этом я не теряю самого себя, я не заигрываюсь, потому что я понимаю, что я - это я, а Газпром - это Газпром, а протоиерей - это протоиерей. Вот это тензорное мышление позволяет и по отношению к самому себе занимать несколько отстраненно-рефлексивную позицию, что очень важно. Потому что когда ты можешь посмотреть на себя со стороны немножко иронично, - это первый шажок для какого-то смирения, для нахождения себя истинного. Те добродетели, которые во мне, - это же не мое. А то мы говорим: «Да, я хуже всех, это не мои добрые дела», и не можем это отделить. Произносить произносим, а отделить не можем. А здесь можем. Я сейчас заплету бороду в две косички и буду гномом и поиграю со своими детьми в гномов. Потом они пришли на службу, а папа в облачении цветном и на голове у него шапка. И они понимают, что это тоже игра, но это максимально серьезно игра. Можно сказать, это игра с Богом, и Бог с нами в эту игру играет.

Мы в прошлый раз коснулись проблемы современного молодежного сознания, что современному молодому человеку вкладывать в голову скалярную картину мира почти невозможно.

Мне кажется, здесь находится один из проблемных участков для миссии Церкви. Потому что в 90-е в нашей миссии этой тензорности было больше.

Сейчас, по моему ощущению, ситуация спрессовывается. Я вижу больше заявлений «либо так, либо так». Человек подходит к какому-то выбору, и этот выбор не обязательно нравственный. Это выбор примерно такой: либо ты за «Матильду», либо ты за взрывы кинотеатров. Тебе не предлагают возможности многих других позиций, но это лишь одно из внешних проявлений этой глубинной проблемы, о которой мы говорим. А вообще, это интересно -  можно ли добраться куда-то там глубоко-глубоко и понять: а ты вообще на самом деле кто там, в глубине - православный, или буддист, или толкинист? Есть какое-то там дно или его нет вообще?

Когда ты можешь посмотреть на себя со стороны немножко иронично, - это первый шажок для смирения, для нахождения себя истинного

В этом смысле тайна личности и размышления над этим (а ведь Церковь на протяжении всей своей истории над этой тайной личности размышляет) приобретает тоже интересный ракурс. Во все времена требовалось от истинного христианина быть «на том стою и не могу иначе», то есть готовность отдать за веру жизнь. Понятно, что это никуда не делось. Возникает вопрос: а за что я готов отдать жизнь? Простой ответ звучит так: «За Христа». А что это значит на практике? Человек может въехать с газовыми баллонами в кинотеатр и сказать, что он отдал жизнь за Христа. Вот здесь всякая скалярность куда-то девается и оказывается не понятно. Есть чистые ситуации, они в житиях описаны, когда человеку предлагают отречься от Христа и, если он этого не делает, его убивают.

Жития написаны именно скалярно.

При этом вопрос новомучеников Церкви Русской показал, насколько это не простая штука. Первоначально в 90-е годы канонизировали всех убиенных священнослужителей, потом, когда стали выяснять, за что был убиен тот или иной человек, стали гораздо более глубоко относиться к разбору, за что именно он пострадал. Большинство приговоров было «за контрреволюционную деятельность». Что там было внутри контрреволюционной деятельности? Он выступал против советской власти? Это значит, что он за Христа пострадал? Я не говорю, что нет. Уже двадцатый век показал, насколько сложно эту скалярную картинку вытащить даже из очевидных вещей. Да, у нас есть ряд святых новомучеников, у которых именно такая скалярная картинка.

Если мы говорим о тензорном мышлении, то это в том числе и миссия Православной Церкви - учитывать тензорное мышление современной молодежи. Дальше - как организовать образование в нашей современной школе, как в средней, так и в высшей. Это простая констатация особенности строения мышления современного молодого человек, сразу выдает массу серьезнейших тем, которые нужно обсуждать, чтобы мы в 21 веке не опоздали, а были впереди планеты всей.

Продолжение здесь

Опубликовано 19 октября 2017г.

Статьи по теме: